Вы гражданин России и живёте во Франции, и однажды в почтовом ящике оказывается письмо, от которого холодеет внутри: префектура (préfecture, местное представительство государства, которое выдаёт виды на жительство и принимает решения о выдворении) требует, чтобы вы покинули страну. Или хуже: после уголовного суда приговор включает строчку о запрете возвращаться во Францию. В русскоязычных чатах всё это называют одним словом «выдворение» или «депортация», но французское право различает три совершенно разных решения, и перепутать их опасно: у каждого свой автор, свои условия, свои сроки и свой способ защиты. Первое — OQTF (obligation de quitter le territoire français, обязанность покинуть территорию Франции): стандартное административное решение против человека без действующего вида на жительство. Второе — arrêté d’expulsion (аррете д’экспюльсьон, постановление о выдворении): тоже административное решение, но исключительное, которое выносится, когда ваше присутствие признано серьёзной угрозой общественному порядку. Третье — interdiction du territoire français, ITF (энтердиксьон дю тэритуар, запрет территории Франции): уже не администрация, а уголовное наказание, которое назначает только суд вместе с приговором за преступление или серьёзный проступок. Эта статья объясняет, какое именно решение вы получили, какие условия закон ставит для каждого из них, кого закон защищает от выдворения даже при угрозе порядку, как работает процедура с комиссией и отмена старого постановления, и что говорят два свежих решения судов: Кассационный суд от 3 сентября 2025 года о том, когда запрет на въезд вообще нельзя просить отменить, и апелляционный административный суд Парижа от 2 февраля 2023 года о том, как проверяется отказ отменить выдворение спустя десятилетия. Все нормы ниже проверены по текстам, действующим 19 октября 2026 года, цитаты приведены дословно.
Несколько терминов сразу, чтобы дальше было легко читать. Titre de séjour (титр дэ сэжур) — вид на жительство, пластиковая карта, дающая право жить во Франции. Préfet (прэфэ) — префект, глава администрации департамента, от чьего имени выносятся решения о выдворении; в Париже его роль исполняет préfet de police (префект полиции). Tribunal administratif (трибюналь администрatif) — административный суд, куда обжалуются решения префекта. Juge de l’excès de pouvoir — судья, проверяющий законность административного решения. Assignation à résidence (асиньасьон а резиданс) — обязанность проживать по назначенному адресу и регулярно отмечаться в полиции, мягкая альтернатива помещению в центр содержания CRA (centre de rétention administrative). Abrogation (аброгасьон) — отмена административного решения на будущее, в отличие от annulation (анюлясьон), когда суд признаёт решение незаконным с самого начала. Статья 8 Европейской конвенции о правах человека — право на уважение частной и семейной жизни, главный щит иностранца в спорах о выдворении.
I. Какое решение вы получили: обязанность уехать, выдворение за угрозу порядку или уголовный запрет на въезд
A. OQTF против arrêté d’expulsion: обычная процедура и исключительная мера
Начните с буквального чтения шапки полученного документа. Если в заголовке написано «obligation de quitter le territoire français», это OQTF — самое частое решение. Закон перечисляет случаи, когда администрация может обязать иностранца покинуть территорию: человек въехал нелегально и живёт без действующего вида на жительство, остался после истечения визы и не продлил карту, получил отказ в выдаче или продлении вида на жительство либо в убежище, либо его поведение, при менее чем трёх месяцах легального пребывания, составляет угрозу общественному порядку или связано с нелегальной работой. Полный список читается в статье L. 611-1 Кодекса о въезде и пребывании иностранцев и праве убежища. OQTF — это рабочая лошадка éloignement (элуаньман, удаления с территории): она бьёт по нерегулярности пребывания, а не по личности человека. Именно поэтому OQTF так часто идёт в паре с отказом в виде на жительство: сначала префектура отказывает в карте, затем тем же пакетом обязывает уехать. Подробный разбор сроков, видов OQTF и обжалования мы уже дали в отдельном гиде, и если ваш документ называется именно OQTF, начните с него: что делать россиянину после получения OQTF: 30 дней, 48 часов, запрет на возврат и суд. Дальше в этой статье речь пойдёт о двух более тяжёлых мерах, которые с OQTF часто путают.
Если в заголовке стоит «arrêté d’expulsion», дело серьёзнее. Это тоже решение администрации, но не за отсутствие бумаг, а за личность и поведение: текст закона, статья L. 631-1 того же Кодекса, разрешает выдворение только при одном условии: «L’autorité administrative peut décider d’expulser un étranger lorsque sa présence en France constitue une menace grave pour l’ordre public, sous réserve des conditions propres aux étrangers mentionnés aux articles L. 631-2 et L. 631-3». В переводе: администрация может выдворить иностранца, когда его присутствие во Франции представляет серьёзную угрозу общественному порядку, с оговорками для защищённых категорий, описанных в двух следующих статьях. Три слова здесь имеют юридический вес. «Menace» — угроза, то есть риск в будущем, а не только наказание за прошлое: администрация должна показать, что человек опасен сейчас и останется опасен. «Grave» — серьёзная: мелкое правонарушение или просроченные документы сами по себе под эту планку не подпадают. «Ordre public» — общественный порядок: безопасность людей, отсутствие тяжких преступлений, в крайних случаях — интересы государства и борьба с терроризмом. На практике arrêté d’expulsion выносится после тяжких судимостей — наркоторговля, насилие, сексуальные преступления, терроризм — либо в отношении человека, которого спецслужбы считают опасным. В отличие от OQTF, здесь администрация обязана доказать персональную опасность именно вас, а не просто констатировать отсутствие вида на жительство.
Именно потому, что ставка выше, закон окружает часть иностранцев усиленной защитой, и россиянину с прочными связями во Франции эти статьи нужно знать наизусть. Статья L. 631-2 Кодекса перечисляет людей, которых можно выдворить лишь при «nécessité impérieuse pour la sûreté de l’Etat ou la sécurité publique» — настоятельной необходимости для безопасности государства или общественной безопасности, то есть по существенно более высокой планке, чем обычная «серьёзная угроза». Под эту защиту подпадают: родитель несовершеннолетнего французского ребёнка, живущего во Франции, если родитель реально участвует в его содержании и воспитании по правилам статьи 371-2 Гражданского кодекса с рождения или минимум год; иностранец, женатый минимум три года на гражданине Франции при сохранении совместной жизни и французского гражданства супруга; тот, кто легально живёт во Франции больше десяти лет (кроме тех, кто все десять лет был только студентом); получатель французской ренты за несчастный случай на производстве с инвалидностью от 20 процентов. Защита не абсолютна: она падает, если человек уже окончательно осуждён за преступления с наказанием от трёх лет тюрьмы, если он живёт в полигамии, если факты совершены против супруга, родственников или детей, над которыми у него родительские права. Ещё выше стена, которую ставит статья L. 631-3 Кодекса: перечисленные в ней категории — приехавший во Францию не позже тринадцати лет, легально живущий здесь больше двадцати лет, супруг француза после десяти лет проживания и четырёх лет брака, родитель французского ребёнка после десяти лет проживания, тяжелобольной, чьё лечение недоступно на родине, — могут быть выдворены только за поведение, посягающее на основополагающие интересы государства, включая умышленное и особо грубое нарушение принципов Республики, терроризм либо явное и умышленное подстрекательство к дискриминации, ненависти или насилию. Обратите внимание на асимметрию, которую сознательно построил законодатель: чем глубже ваши корни во Франции — французские дети, французский супруг, десятилетия легальной жизни, — тем тяжелее должны быть факты, чтобы вас выдворить. Российский инженер, двадцать лет легально живущий в Лионе, женатый на француженке и воспитывающий французских детей, и россиянин, приехавший полгода назад и осуждённый за торговлю наркотиками, находятся в глазах закона в разных вселенных, даже если оба получили бумагу с одинаковым страшным словом «expulsion». Поэтому первое, что делает юрист, получив arrêté d’expulsion клиента: проверяет, не входит ли человек в L. 631-2 или L. 631-3, и заставляет администрацию доказать повышенный уровень угрозы, а не ограничиться общей фразой о прошлом приговоре.
B. Interdiction du territoire: уголовное наказание, которое назначает только суд
Третья мера выглядит похоже по последствиям — нельзя жить во Франции, — но отличается природой: interdiction du territoire français выносит не префект, а уголовный суд, и только вместе с приговором за преступление (crime) или за проступок (délit), наказуемый тюремным сроком от трёх лет, либо за проступок, где такой запрет прямо предусмотрен законом. Базовая норма — статья 131-30 Уголовного кодекса: «La peine d’interdiction du territoire français peut être prononcée, à titre définitif ou pour une durée de dix ans au plus, à l’encontre de tout étranger coupable d’un crime, d’un délit puni d’une peine d’emprisonnement d’une durée supérieure ou égale à trois ans ou d’un délit pour lequel la peine d’interdiction du territoire français est prévue par la loi». Итак, запрет может быть окончательным (définitif, навсегда) либо срочным — максимум десять лет. Это первый вопрос, который нужно задать, читая приговор: définitif или десять, восемь, пять лет. От ответа зависит вся дальнейшая стратегия, потому что срочный запрет когда-то заканчивается, а окончательный — никогда сам по себе.
Второй вопрос к приговору: мотивировал ли суд запрет вашей личной ситуацией. Закон прямо требует этого: «Sans préjudice de l’article 131-30-2, la juridiction tient compte de la durée de la présence de l’étranger sur le territoire français ainsi que de la nature, de l’ancienneté et de l’intensité de ses liens avec la France pour décider de prononcer l’interdiction du territoire français», — та же статья 131-30 Уголовного кодекса. Суд обязан учесть длительность вашего присутствия во Франции, а также характер, давность и глубину ваших связей со страной, решая, назначать ли запрет. Приговор, который ставит ITF автоматически, не сказав ни слова о том, что вы живёте во Франции пятнадцать лет, женаты, воспитываете детей, работаете, — это приговор с дефектом мотивировки и готовое основание для апелляции. На практике адвокаты именно так и атакуют ITF в cour d’appel (апелляционном суде): показывают семейную и профессиональную укоренённость и требуют отменить дополнительное наказание как немотивированное. Третий обязательный пункт той же статьи касается течения срока: «Cette durée court à compter de la date à laquelle le condamné a quitté le territoire français, constatée selon des modalités déterminées par décret en Conseil d’Etat». Срок запрета течёт не со дня приговора и не со дня освобождения из тюрьмы, а со дня, когда осуждённый фактически покинул территорию Франции, зафиксированного официальным порядком. Отсюда ловушка, в которую попадают многие: человек отбывает срок во французской тюрьме, выходит на свободу и думает, что годы заключения «съели» запрет, — нет, счётчик включился только в день реального выезда. А если запрет сопровождал тюремный срок без отсрочки, его применение приостанавливается на время исполнения наказания и возобновляется в день освобождения. Тот же текст уточняет и последствие: запрет автоматически влечёт reconduite à la frontière (рекондюит а ля фронтьер, препровождение к границе), при необходимости — по окончании тюремного срока. Хорошая новость в конце статьи: запрет, назначенный вместе с тюремным сроком, не мешает готовиться к просьбе о его снятии через облегчённые режимы — полусвободу, размещение вне тюрьмы, электронный браслет, разрешения на выход.
Зеркально административным статьям L. 631-2 и L. 631-3 уголовный закон тоже защищает укоренившихся иностранцев: статья 131-30-2 Уголовного кодекса запрещает назначать ITF тем, кто живёт во Франции с возраста не старше тринадцати лет; кто легально проживает здесь больше двадцати лет; кто живёт легально больше десяти лет и минимум четыре года женат на гражданине Франции (брак старше самих фактов, совместная жизнь не прерывалась, без полигамии); кто живёт легально больше десяти лет и является родителем несовершеннолетнего французского ребёнка, реально участвуя в его содержании и воспитании с рождения или минимум год; обладателю вида на жительство жертвы торговли людьми. Как и в административной ветке, защита снимается, если факты совершены против супруга, родственников или детей под вашей родительской властью, и не работает при посягательствах на основополагающие интересы нации, терроризме и части воинских преступлений. Сравните внимательно: пороги здесь чуть иные, чем в L. 631-2 (четыре года брака вместо трёх, обязательные десять лет проживания для супруга и родителя), поэтому нельзя переносить аргументы из одной ветки в другую механически — каждая статья читается отдельно, по своему тексту.
II. Как защищаться: процедура, отмена старого постановления и уроки двух свежих решений
A. Комиссия перед выдворением и просьба об отмене: два рычага административного спора
Административное выдворение нельзя вынести молча и внезапно — закон навязывает процедуру с участием самого человека. Статья L. 632-1 Кодекса о въезде и пребывании иностранцев требует, чтобы иностранец был заранее предупреждён в порядке, установленном декретом, а затем вызван для выслушивания комиссией, которая собирается по требованию администрации в составе трёх человек: председатель трибунала (tribunal judiciaire, общегражданского суда) главного города департамента или делегированный им судья — председатель комиссии, магистрат, назначенный общим собранием того же трибунала, и советник административного суда. Это не суд, который решает за префекта, но это фильтр и след в деле: комиссия заслушивает человека, и её мнение фигурирует в досье. Единственное исключение текст называет прямо: «Le présent article ne s’applique pas en cas d’urgence absolue» — статья не применяется при абсолютной срочности. Значит, получив arrêté d’expulsion, проверяйте процессуальный след: были ли вы предупреждены, вызывались ли на комиссию, что она сказала. Если администрация сослалась на абсолютную срочность, пусть докажет её фактами: срочность — исключение, а не удобная формулировка, и суды её контролируют. Параллельно готовьте существо дела: доказательства связей с Францией под статьи L. 631-2 и L. 631-3, характеристики, трудовые контракты, школьные справки детей, медицинские документы, доказательства давности и стабильности жизни здесь. Помните общий принцип французского административного процесса: решение префекта сопровождается указанием путей и сроков обжалования (voies et délais de recours), и эти сроки короткие — как только бумага у вас в руках, их нужно прочитать в первую очередь и сразу нести досье юристу, а не обсуждать неделями в чатах.
Второй рычаг — время. Постановление о выдворении не выцветает само по себе, но его можно попросить отменить: администрация вправе сделать это в любой момент, а после пяти лет у просьбы появляется процессуальная броня. Статья L. 632-4 Кодекса гласит: «Lorsque la demande d’abrogation est présentée à l’expiration d’un délai de cinq ans à compter de l’exécution effective de la décision d’expulsion, elle ne peut être rejetée qu’après avis de la commission mentionnée à l’article L. 632-1, devant laquelle l’intéressé peut se faire représenter». Когда просьба об отмене подана по истечении пяти лет со дня фактического исполнения решения о выдворении, отказать в ней можно только после заключения той самой комиссии из трёх магистратов, перед которой человек вправе быть представленным. Практический смысл: спустя пять лет префект уже не может отказать росчерком пера — он обязан пропустить досье через комиссию, выслушать доводы и приложить её мнение. А доводы за пять лет обычно меняются в вашу пользу: новые годы без нарушений, работа, семья, дети, лечение, старение, утрата связей со страной происхождения. Тактика опытного юриста здесь — не просить отмену слишком рано с пустым досье и получить мотивированный отказ, который потом будет трудно сдвинуть, а готовить «досье второй жизни»: справки об отсутствии судимостей за последние годы, доказательства интеграции, медицинские заключения, письма, характеристики. Отказ в отмене — это новое обжалуемое решение, и именно вокруг него построено второе судебное решение, которое мы разберём ниже. Отдельно запомните парижскую особенность: в столице решения о выдворении и об отказе их отменить выносит префект полиции, а обжалуются они в административный суд Парижа (tribunal administratif de Paris) — с его же апелляцией в CAA de Paris. География важна, потому что сроки, адреса судов и практика комиссий привязаны к месту, а не к гражданству.
B. Что говорят суды: запрет как основное наказание не снимается, а старый отказ в отмене проверяют по сегодняшней опасности
Первое решение — постановление уголовной палаты Кассационного суда от 3 сентября 2025 года, номер 25-80.755, кассация без направления на новое рассмотрение. История такая: гражданин Анголы был осуждён ещё 10 апреля 2013 года за хранение поддельного административного документа, и суд назначил ему десять лет запрета территории — в качестве основного наказания, а не дополнительного. Решение вручили ему лично 20 июня 2016 года, его кассация по приговору была признана утратившей силу в 2017 году, а 12 октября 2023 года он попросил о relèvement (рэлевман, снятии) запрета. Апелляционный суд Кольмара просьбу принял, сославшись на личную и семейную ситуацию: человек женат на француженке с 2015 года, отец французского ребёнка, а исполнение запрета одиннадцать лет спустя после приговора, по мнению судей, было бы несоразмерным бременем, лишающим права на эффективное средство защиты по статье 13 Европейской конвенции. Генеральный прокурор обжаловал, и Кассационный суд отменил решение Кольмара полностью, объявив саму просьбу неприемлемой. Ключевой мотив Суда цитируем дословно, потому что он закрывает дверь целой категории надежд: «Il résulte du second de ces textes que seule une personne frappée d’une interdiction, déchéance ou incapacité prononcée à titre de peine complémentaire peut en solliciter le relèvement, cette faculté n’étant pas ouverte lorsque une telle mesure est prononcée à titre de peine principale». Смысл: из статьи 702-1 Уголовно-процессуального кодекса следует, что просить о снятии может только человек, которому запрет назначен как дополнительное наказание; если мера назначена как основное наказание, эта возможность закрыта. Суд добавил два уточнения. Во-первых, запрет в этом деле был назначен именно как основное наказание, а не дополнительное. Во-вторых, заявитель не показал серьёзного довода о нарушении его права на частную и семейную жизнь по статье 8 Конвенции, который позволил бы обойти условия приемлемости: его семейные обстоятельства возникли позже приговора, когда его вид на жительство уже истёк и он не мог не знать о шаткости своего положения, а эффективного средства защиты он лишён не был — он сам не явился на заседание апелляционного суда по уголовному делу и сам не поддержал поданную кассацию. Итог в резолютивной части: «CASSE et ANNULE» решение Кольмара и «DÉCLARE la requête IRRECEVABLE» — просьба объявлена неприемлемой, без нового рассмотрения. Урок для россиянина прямой и жёсткий. Читая приговор, смотрите, в каком качестве назначен запрет: если суд написал его как peine principale (основное наказание), просить о снятии по статье 702-1 нельзя в принципе, и строить защиту нужно иначе — через апелляцию на сам приговор, через оспаривание исполнения, через семейную жизнь по статье 8 Конвенции как самостоятельное основание, но не через relèvement. Если запрет назначен как peine complémentaire (дополнительное наказание), дверь открыта, но и тогда семейные аргументы должны быть собраны вовремя: создавать семью после приговора, зная о запрете и без вида на жительство, а затем жаловаться на несоразмерность — слабая позиция, что Суд и зафиксировал. И процессуальная дисциплина имеет значение: неявка в суд и неподдержанная кассация потом работают против вас, когда вы просите снисхождения.
Второе решение — постановление апелляционного административного суда Парижа от 2 февраля 2023 года, номер 22PA00742. Заявитель, гражданин Алжира 1953 года рождения, был выдворён постановлением ещё от 11 апреля 1997 года, а 16 июня 2020 года префект полиции отказался отменить это постановление и отказал в допуске к проживанию; административный суд Парижа 16 декабря 2021 года жалобу отклонил, и дело дошло до апелляции. Суд напомнил исходную норму словами самого текста того времени: «Aux termes de l’article L. 524-1 du code de l’entrée et du séjour des étrangers et du droit d’asile : » L’arrêté d’expulsion peut à tout moment être abrogé. (…) «.» — постановление о выдворении может быть отменено в любой момент. Затем суд сформулировал контрольный тест, который с тех пор повторяется в подобных делах и который стоит выучить наизусть каждому, кто просит об отмене: судья по превышению власти, рассматривая жалобу на отказ отменить выдворение, обязан проверить, позволяют ли факты, на которые администрация сослалась, считая, что присутствие человека во Франции всё ещё представляет угрозу общественному порядку на дату её решения, законно обосновать неотмену меры. Дословно: судья должен «rechercher si les faits sur lesquels l’autorité administrative s’est fondée pour estimer que la présence en France de l’intéressé constituait toujours, à la date à laquelle elle s’est prononcée, une menace pour l’ordre public, sont de nature à justifier légalement que la mesure d’expulsion ne soit pas abrogée». Три акцента в этом тесте. «Toujours» — всё ещё: угроза должна существовать сейчас, а не только в девяностые. «à la date à laquelle elle s’est prononcée» — на дату решения администрации: суд смотрит на свежесть оценки, а не переписывает историю. «Justifier légalement» — законно обосновать: общие слова про «опасность» без фактов не проходят. В самом деле заявитель проиграл, и причины поражения поучительны. Ссылаясь на мать, сестёр и четверых детей во Франции с видами на жительство или гражданством, он не доказал реальных отношений с ними: единственное социальное обследование показало связи со старшим сыном в 2012 году, то есть за восемь лет до спорного решения, и с сестрой, у которой он живёт в рамках обязанности проживать по адресу. А криминальная история тянулась десятилетиями: четыре года тюрьмы в 1995 году за хранение и торговлю наркотиками, пять лет в 1996 году за соучастие в покушении на убийство, затем уже после постановления — десять месяцев в 2001 году за кражу группой, три месяца в 2004 году за уклонение от исполнения меры по удалению и десять лет в 2006 году за ввоз, приобретение, хранение, перевозку и продажу наркотиков. При такой угрозе, решил суд, отказ префекта не создал несоразмерного посягательства на право на частную и семейную жизнь. Довод о бесчеловечном обращении тоже упал: префект не назначил страну назначения для исполнения удаления, а заявитель и так живёт по предписанию о проживании из-за недоступности его лечения на родине. Вывод для практики: прося об отмене старого постановления, доказывайте два блока одновременно — что угроза в прошлом (давность, отсутствие рецидива, возраст, болезни, годы спокойной жизни) и что семейная жизнь настоящая (не перечень родственников с французскими паспортами, а доказательства живых отношений: совместное проживание, деньги, школа, врачи, фотографии, свидетели). Слабое место дела 22PA00742 — разрыв в восемь лет между последним доказательством связи с сыном и решением — типичная ошибка: досье собирали из старых бумаг, а не построили свежую картину жизни.
Соединим обе ветки в одну рабочую схему для россиянина, получившего страшную бумагу. Шаг первый — идентификация: OQTF, arrêté d’expulsion или ITF в приговоре; от этого зависит суд, процедура и сроки, и подменять одно другим нельзя. Шаг второй — проверка защитных статей под ваш профиль: родитель французского ребёнка, супруг француза, стаж легальной жизни, приезд до тринадцати лет, болезнь — по административным статьям L. 631-2 и L. 631-3 для выдворения и по уголовной статье 131-30-2 для запрета, каждая со своими порогами, ссылками выше. Шаг третий — процесс: для выдворения требуйте соблюдения процедуры с комиссией по статье L. 632-1 и атакуйте ссылку на срочность, если вас не выслушали; для запрета в приговоре проверяйте мотивировку о ваших связях с Францией по статье 131-30 и обжалуйте немотивированный запрет в апелляцию. Шаг четвёртый — время как союзник: после пяти лет с фактического исполнения выдворения просьба об отмене рассматривается только после заключения комиссии, и к этому моменту нужно прийти с досье новой жизни, а не со старыми справками. Шаг пятый — реализм ожиданий из двух решений: запрет, назначенный как основное наказание, через снятие не убирается, что подтвердил Кассационный суд 3 сентября 2025 года; а отказ отменить древнее выдворение суд оставит в силе, если угроза жива, а семейные связи существуют только на бумаге, как показал Париж 2 февраля 2023 года. И последнее, парижское: если вы живёте в Париже или Иль-де-Франс, вашим адресатом будет префект полиции, вашим судом — административный суд Парижа на улице Лютин (rue de Lutèce), а мерой ожидания часто станет обязанность проживать по адресу с отметками; столичная практика строже к досье, собранным наспех, и благосклоннее к тем, кто показывает годы спокойной, работающей, платящей налоги жизни.
Conclusion
Три решения — три разных мира. OQTF отвечает на вопрос о бумагах и подробно разобрана в нашем отдельном гиде; arrêté d’expulsion отвечает на вопрос об опасности и требует от администрации доказать серьёзную и нынешнюю угрозу, причём для укоренившихся людей планка поднимается до настоятельной необходимости и выше; interdiction du territoire — это уголовное наказание от суда, срочное до десяти лет или окончательное, со сроком, текущим со дня фактического выезда, и с обязательной мотивировкой о ваших связях с Францией. Защита строится из тех же кирпичей: точная идентификация решения, защитные статьи под ваш семейный и временной профиль, процессуальные нарушения, свежее и живое досье вместо старых бумаг, правильное использование времени — включая пятилетний рубеж для просьбы об отмене выдворения. Два разобранных решения задают границы возможного: Кассационный суд закрыл снятие запрета, назначенного как основное наказание, а парижский апелляционный суд показал, что древнее выдворение переживает десятилетия, пока жива угроза и мертвы доказательства семейной жизни. Проверьте свою бумагу сегодня по этой схеме — и несите её юристу вместе со всеми доказательствами ваших связей с Францией, пока короткие сроки обжалования не истекли.